Игорь ЛОСЕВ,
“Флот України”, г. Киев

Такую фразу можно часто услышать от противников “копания в прошлом”, не желающих, чтобы страна очистилась от памятников палачам, преступникам, садистам. Почему-то носители подобных убеждений считают, что эта их фраза дает “карт-бланш” на неприкосновенность любых исторических злодеяний. Мол, если бы это была чужая история, уж мы бы тогда “врезали” по полной программе. А коль скоро своя — то критике не подлежит. Довольно замысловатая точка зрения, основанная на известной “мудрости” о “соре и избе”, вследствие чего данное жилое помещение становится непригодным для проживания. Ибо накапливающийся сор способствует возникновению катастрофической санитарной ситуации, заставляющей вспомнить другой сюжет — античного героя Геракла и авгиевы конюшни. Несмотря на некоторые спорадические попытки вычистить авгиевы конюшни ленинско-сталинско-брежневской истории, что предпринимались в период так называемой перестройки, неизвестного там остается намного больше, чем известного.
Недавно за эту “адову” (по выражению Маяковского) работу взялась американская и британская исследовательница Энн Эпплбом, написавшая фундаментальную “Историю ГУЛАГа”, переведенную и напечатанную в Украине издательским домом “Києво-Могилянська академія”.
ГУЛАГ — это, как известно, Главное управление лагерей, огромная империя рабского труда и перемалывания всех политически нежелательных элементов. Основное отличие советских концлагерей от нацистских состояло в том, что нацистские были главным образом “фабриками смерти”, а советские ставили перед собой задачу максимально “выжать” из узника его физические силы, что тоже приводило к смерти. ГУЛАГ был мощной структурой дармового труда, где человеческий материал эксплуатировался хищнически, где люди были существами “одноразового пользования”, ведь на место умерших от непосильной работы, голода, диких условий содержания, нездорового климата пригоняли все новые и новые “контингенты”.
А что касается массового истребления чуждых элементов, то тут коммунисты обходились без лагерей. На околицах многих городов СССР и сейчас раскапывают гигантские захоронения расстрелянных “органами”. Самые известные среди них — Быковня под Киевом, Куропаты под Минском. Выступая в Быковне, Президент Украины Виктор Ющенко, ссылаясь на выводы исследователей, назвал 100 тысяч расстрелянных, погребенных в этом месте. Известны аналогичные братские могилы под Харьковом, в Виннице и т. д.
Как и многое другое в СССР, концлагеря были основаны по личному указанию Ильича летом 1918 года. В 1921 г. в 24 областях РСФСР и других республик функционировало 48 концлагерей, а в начале 50-х годов лагерная империя достигла вершины своего развития, превратившись в чрезвычайно важный элемент всей системы советской экономики.
Как пишет Энн Эпплбом, за все годы существования СССР в стране появилось по крайней мере 476 самостоятельных лагерных комплексов, в состав которых входили тысячи отдельных лагерей, контролировавшие от нескольких сотен до многих тысяч заключенных. ГУЛАГ был государством в государстве.
С 1929-го по 1953 г. через ГУЛАГ прошло более 18 миллионов человек. Еще 6 миллионов были депортированы в Сибирь и Казахстан на принудительное поселение, где они также были обречены на подневольный труд.
Энн Эпплбом обратила внимание на тот факт, что преступления сталинизма, в отличие от преступлений гитлеризма, мировой общественностью еще и до сих пор надлежащим образом не осуждены, в частности, она напомнила о событиях в Украине: “Тут происходил ужасный голодомор 30-х годов, во время которого Сталин убил больше украинцев, чем Гитлер евреев. Но сколько людей на Западе об этом помнят?”.
Говоря об отличиях между нацистской и советской системами человеко¬убийства, она так описывает советский стиль: “… Советский Союз нашел иные способы массового убийства сотен тысяч своих граждан. Как правило, их обычно отвозили ночью в лес, раздевали, простреливали череп и закапывали в братских могилах — к лагерям они даже не приближались. Такая форма убийства не менее “индустриализирована” и анонимна, чем та, которую использовали нацисты. Существуют такие свидетельства об использовании советской тайной полицией выхлопных газов — в примитивной форме газовой камеры — для убийства узников, то же самое сначала делали и нацисты”.
Но настоящим эталоном концлагерей стал знаменитый СЛОН — Соловецский лагерь особого назначения. Именно там ОГПУ отработало основные стандарты советской лагерной системы, где действовали внутренние законы, часто своей свирепостью отличавшиеся в худшую сторону от достаточно злобных общесоветских. Неслучайно товарищи чекисты шутливо объясняли новоприбывшим узникам: “Здесь власть не советская, здесь власть соловецкая”. Часто на Соловках происходили так называемые разгрузочные расстрелы, когда заключенных становилось слишком много и не хватало бараков и прочего. Квоты на такие расстрелы спускала Москва.
Особенно любили “разгружать” бараки в преддверие революционных праздников — 7 ноября, 1 мая, 23 февраля. Так сказать, подарок ЦК ВКП (б) к знаменательной дате — несколько сотен трупов враждебных элементов. Нередко, когда не дотягивали до квоты, хватали первых попавшихся зеков и тащили к стенке. Так чуть было не расстреляли будущего академика Д.С. Лихачева, который вовремя спрятался в штабеле дров, а вместо него убили другого человека, чтобы не было невыполнения плана по “разгрузке”.
Красная пропаганда подавала Соловки как “гениальное” учреждение по “перевоспитанию” (на большевистской “фене” — “перековка”) нетрудовых классов, хотя там было полно крестьян — элемента по определению трудового. Соловки и чекистов-”воспитателей” воспевал вместе с коллегами по Союзу писателей окончательно к тому времени скурвившийся “пролетарский буревестник” А.М. Горький, променявший свой былой гуманизм на номенклатурный паек и официальное признание в СССР “классиком №1”. Подобное обращение с “человеческим материалом”, практиковавшееся с первых дней антинародной “пролетарской” диктатуры, высоко оценил фашистский лидер Италии Бенито Муссолини, с восхищением отозвавшийся об организаторе и вдохновителе коммунистических концлагерей В.И. Ленине, что он, мол, был “художник, который работал в людях, как другие работают в мраморе или металле” (Bullock “A. Hitler and Stalin: Parallel Lives”. London, 1993, P.374).
Другим знаменитым лагерем был Белбалтлаг, созданный с целью строительства Беломорско-Балтийского канала. Этот канал был построен с использованием почти исключительно мускульной силы рабов ВКП (б), деревянными лопатами, примитивными ручными пилками, кирками и тачками. Строители египетских пирамид были лучше вооружены технически, чем каторжники Беломора. Вместо металла и цемента применялись дерево, песок и камень.
Всего на это строительство было брошено около 170 тысяч зеков и “спецпоселенцев”, которые за 21 месяц, заплатив десятками тысяч жизней, вырыли сталинский канал. Еще одно дикое торжество товарищей коммунистов в стиле “Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики”.
Но польза от Беломорско-Балтийской магистрали была минимальной. В 60-е годы писатель А. Солженицын целый день просидел на берегу канала, по которому прошли за это время аж 2 баржи. Энн Эпплбом несколько лет назад за день насчитала немногим больше… Впрочем, человеческая жизнь в СССР была настолько дешевой, что не переживали за бессмысленную гибель миллионов, что уж там говорить о тысячах…
А в советских газетах хвастались тем, что камни с канала вывозились “беломорскими “фордами”… тяжелыми возами на четырех маленьких сплошных деревянных колесах, сделанных из пеньков”. А максимальная глубина канала составляет всего лишь 3,5 метра…
На всех этих стройках первых пятилеток широко и варварски использовался каторжный труд заключенных, сопровождавшийся массовой смертностью. Все эти “шедевры” советского строительства в буквальном смысле слова стоят на человеческих костях.
Лагерные комплексы постепенно вырастали в целые промышленные империи, государства в государстве. Особенно мощными были две основанные на каторжном труде структуры — “Ухтинская экспедиция” и “Трест Дальстрой”. Время от времени отстреливали и чинов ОГПУ, чтобы не теряли “нюх” и не слишком привольно чувствовали себя в своих “медвежьих углах”. После ареста Ягоды карлик Ежов (рост 1 м 50 см) начал “мочить” все ягодинские кадры, начиная с такого чекистского “зубра” ГУЛАГа, как Матвей Берман (руководил всеми концлагерями СССР с 1932-го по
1937-й).
Затем под пролетарскую гильотину попали коменданты ГУЛАГа Израилев, Госкин, Гинзбург, Плинер, Эпштейн.
Впрочем, отдельным деятелям везло. Крупнейший воротила ГУЛАГа, его экономический гений, Нафтали Аронович Френкель, ловкий парень из Хайфы, благополучно уцелел во время чистки окружения Генриха Ягоды. Интересно, что Генриха прокляла родная мать, а в еврейской религиозной традиции родительское проклятие — вещь страшная. Человек, заслуживший подобное, есть существо пропащее. Генриха поглотило без следа то ведомство, которое он столь старательно строил на протяжении многих лет.
В ГУЛАГ попало большинство тех европейских и американских коммунистов, которые приехали в СССР помогать строить социализм.
Сталин методично отстреливал интернационалистов — в январе 1936 г. больше половины членов Исполкома Коминтерна были расстреляны или отправлены в лагеря. Сталин уничтожил вождей Компартии Германии (КПГ) больше, чем Гитлер. Из 68 немецких коммунистических лидеров, которые после победы нацистов на выборах бежали в СССР, 41 погиб у стенки или в ГУЛАГе. В 1937 г. была разгромлена Компартия Польши, а 5 тысяч польских коммунистов казнили. Разумеется, к заключенным применялись “меры воздействия” в виде пыток и истязаний (в этом смысле СССР деградировал до времен московских царей с их дыбами и кнутами). Вот как описывала свои впечатления в тюрьме НКВД Эйно Куусинен, супруга лидера Коминтерна Отто Куусинена: “Даже сегодня, через 30 лет, мне тяжело описать ужас той первой ночи в Лефортово. В моей камере было слышно любой шум извне. Рядом, как я позднее поняла, находился “следственный отдел”, который в действительности был камерой пыток. Всю ночь я слышала нечеловеческие вопли и звук беспрерывных ударов. Вряд ли доведенное муками до отчаянья животное могло бы так жутко кричать, как эти жертвы, которых часами мучили угрозами, побоями и бранью”.
Кстати, сплошь и рядом преследование людей происходило по национальному признаку (что не мешает многим политическим словоблудам рассказывать и ныне сказки о “дружбе народов” и “интернационализме” в СССР). Так, в 1937 г. за два месяца в СССР было арестовано 140 тысяч поляков, объявленных агентами “панской Польши”. В СССР постоянно отдельные национальности попадали в “черные списки”: то поляки, то финны, то корейцы, то татары, то евреи, то калмыки, то…
А теперь хочу привести жалобу театрального режиссера Всеволода Мейерхольда, что хранится в его деле. Кстати, хотелось бы всех нынешних сталинистов, извините за выражение, мордой тыкать в этот страшный документ: “Меня тут били — больного 65-летнего старика: клали на пол лицом, резиновым жгутом били по пяткам и по спине; когда сидел на стуле, той же резиной били по ногам (сверху, с большой силой), по местам от колен до верхних частей ног. В последующие дни, когда эти места ног были залиты густым внутренним кровоизлиянием, то по этим красно-сине-желтым синякам снова били жгутом, и боль была такая, что казалось, на больные чувствительные места ног лили кипяток (я кричал и плакал от боли). Меня били по спине этой резиной, руками меня били по лицу размахами с высоты…”.
Есть документы, подтверждающие, что такого обращения с подследственными требовал лично товарищ Сталин Иосиф Виссарионович.
Так что это были не “ошибки” и “перегибы”, как любят заявлять сталинисты, а сознательная политика. Более того, в своем письме начальникам областных управлений НКВД Сталин называет подобное зверство “совершенно правильным и гуманным методом”. Без комментариев. Пусть комментируют сталинисты с помощью всеобъясняющего “диалектико-материалистического мировоззрения”. И пусть еще памятничек сварганят усатому садюге где-нибудь в Ливадии или в Севастополе в дополнение к Ильичу-кровавому.
От ужасов ГУЛАГа, описанных Энн Эпплбом на основании советских официальных документов, волосы встают дыбом.
На Соловках в концлагере висел лозунг: “Через труд — к свободе!”, а в Освенциме: “Arbeit macht Frei” — “Труд делает свободным”. Но Соловки возникли как лагерь намного раньше Освенцима, и тут советскому приоритету ничто не угрожает.
Товарищи чекисты могли бы обвинить немецких коллег в плагиате. Но в чем действительно воспитанникам “железного” Феликса не было равных, так это в “искусстве” депортации. Сразу же после совместного с Гитлером нападения на Польшу из советской зоны оккупации этой страны было отправлено в лагеря 108 тысяч человек, а еще 320 тысяч — в ссылку. Кроме того, 96 тысяч было арестовано в Прибалтике и 160 тысяч выслано. Из Молдавии депортировали 36 тысяч молдаван.
А теперь еще раз о “дружбе народов” и “интернационализме” в СССР: к концу войны было депортировано 1,2 миллиона советских немцев, 90 тысяч калмыков, 70 тысяч карачаевцев, 390 тысяч чеченцев, 90 тысяч ингушей, 40 тысяч балкарцев, 180 тысяч крымских татар.
В частности, депортацию последних осуществляли 31 тысяча сотрудников НКВД, солдат и сексотов (видать, в мае 1944 г. 31 тысяча вооруженных людей совсем была не нужна на фронте) с использованием 100 легковых (“Виллисы”) и 250 грузовых автомобилей и 76 поездов. Множество людей умерло в вагонах, где им сутками не давали воды и еды. К 1949 г. на спецпоселениях погибло от трети до половины депортированных крымских татар.
Причем людей подвергали этим мерам по национальному признаку, когда по нацистской схеме в СССР целые народы признавались “плохими” и достойными коллективных репрессий.
Но поскольку те русские люди, которые не устают взывать: “Сталина надо!”, в глубине души понимают, что оправдывают мерзость, они пытаются успокоить слабые позывы своей совести мифами о поголовном “предательстве” репрессированных народов. Хотя доказать подобные обвинения невозможно.
Как пишет Энн Эпплбом: “В действительности доказательств массового пособничества чеченцев и крымских татар не существует… Немецкие войска были остановлены на западной окраине столицы Чечни Грозного и линию фронта перешло не более нескольких сотен чеченцев… Аналогично, хотя немцы и оккупировали Крым, привлекали крымских татар к службе оккупационному режиму и забирали татар в свои вооруженные силы — точно так же, как забирали французов и голландцев, — нет доказательств того, что татары сотрудничали с оккупантами в большей или меньшей мере, чем представители других народов оккупированной части СССР (или Европы), или что татары принимали участие в истреблении крымских евреев. Один историк (Pohl, “The Deportation and Fate of the Crimean Tartars” — Naimark) отмечает, что в действительности против немцев в Советской Армии воевало больше крымских татар, чем против Советской Армии — в немецкой”. В общем, официальные обвинения против крымских татар были лишь поводом для реализации давних планов этнических чисток, о которых мечтали еще российские императоры. Как пишет Эпплбом: “Цари мечтали об освобождении Крыма от татар с того времени, как Екатерина II присоединила полуостров к Российской империи”.

Окончание следует.